Посидел, даже руками поразводил: извините, дескать, такой уж характер, такой уж норов, - и только после этого начал подниматься. Не ахти какая картина - восьмидесятилетний старик, волокущий свои старые ноги в кирзовых сапожонках по мокрой выкошенной пожне. Но было, было что-то в этом старике. Притягивал он к себе глаза. И не на березы, не на солнце, не на Евдокию, уже орудовавшую вилами у зарода, смотрели сейчас Михаил и Петр, а на старика. На Калину Ивановича. А ты знаешь, как Петр Житов его зовет? - вспомнил вдруг Михаил. Эпохой. Бывало, увидит - Калина Иванович под окошками идет, сразу команду: "Тихо! Эпоха проходит мимо". - Хорошо, что Петр Житов понимает это, - буркнул Петр. Ясно. Петр Житов понимает, а брат твой ни бум-бум? Ты чего хочешь? Чтобы я на каждом шагу: герой, герой, на колени падал?.. А этот герой, между прочим, еще исть-пить хочет, и чтобы в избе теплецо зимой было. А кто - ты его дровами выручаешь? А в бане обмыть надо? Вот я этими руками грязь смываю с его героического тела, на полку парю... Михаил поглядел на отчужденное, закаменевшее лицо брата, хлопнул дружелюбно по плечу: - Ладно, не считай меня за круглого-то идиота.

Реклама: